Что день грядущий нам готовит или чего нам ждать от ВТО?

О развитии зерновой отрасли в новых экономических условиях рассказывает Президент Российского Зернового Союза Аркадий Злочевский
Президент Российского Зернового Союза Аркадий Злочевский:

— Несмотря на многолетнюю историю переговоров о вступлении нашей страны в ВТО, о рисках от присоединения активно заговорили только в последние месяцы. Складывается впечатление, что о последствиях этого шага долгое время никто не задумывался …

— Многие условия присоединения были неизвестны, к ним попросту не успели подготовиться. Протоколы были подписаны еще в 2006 году под грифом «секретно» и были недоступны широкой общественности. Более того, те условия, которые обговаривались тогда и условия, на которых мы вступаем в ВТО сегодня — существенно отличаются.

Например, по уровню ставок на импорт продукции в страну, которые мы будем применять в ВТО. Так, средний уровень ставок по товарам АПК, который декларировался в 2006 году, составлял 21,8% и должен был снизиться до 18,6% в течение имплементации (фактической реализации международных обязательств на внутригосударственном уровне).

Сейчас мы узнаем, что с 2006 года этот уровень фактически снизился до 14,5% и падать должен до 11,2%. Проще говоря, мы резко снижаем уровень фактической защиты рынка. При этом для кого не секрет, что сегодня мы экспортируем в десятки раз больше, чем импортируем. У нас экспортно-импортный баланс крайне отрицательный.

— Что делать в такой ситуации?

— Ситуацию надо исправлять, а как это сделать, не имея инструментов защиты отрасли, защиты национальных интересов? Российская продукция в конкурентной борьбе имеет ослабленные позиции, значит надо ее защищать — ослаблять внешних конкурентов, которые к национальной продукции подходят с более сильной позиции. И как раз этот инструментарий согласно ВТО мы резко снижаем.

— Ряд чиновников заявляет, что мы входим в ВТО на выгодных условиях – двукратная поддержка сельскохозяйственного сектора…

— Сегодня мы не имеем адекватных инструментов поддержки отрасли. Протоколами ВТО декларируется неплохой уровень поддержки – вроде бы мы на приличных условиях присоединяемся, но если сравнить конкурентный потенциал наш и других стран, то он оказывается очень слабым.
Речь идет об агрегированных мерах поддержки – мы присоединяемся на уровне поддержки АПК в 9 млрд долл. (вдвое больше нынешнего). Ежегодно поддержка будет снижаться на 900 млн, и к 2017 году составит 4,4 млрд долл. Вроде бы неплохие цифры, но сравнивать нужно не выгодность условий вступления, а уровень жизни в ВТО с точки зрения поддержки конкурентоспособного потенциала.

Американцы имеют сегодня «де факто» уровень поддержки сельского хозяйства 20 млрд (снизился с 50 млрд на момент вступления), а ЕС — 40 млрд долл (снижение с 90 млрд долл) в рамках «желтой корзины». При этом когда речь идет о том, что они снижают уровень поддержки в «желтой корзине», нужно понимать, что они перекладывают их в не ограничиваемую ВТО «зеленую корзину» мер.

Если оценивать уровень поддержки, а она в ряде стран доходит до 30-50% себестоимости продукции, то мы слабее наших конкурентов в разы.
Это значит, что мы в разных весовых категориях, мы имеем уровень поддержки в конечной цене продукта в 10 раз меньше. Мы не можем предложить достойную цену при сопоставимом качестве, поскольку себестоимость у нас не снижается в два раза – от задекларированного уровня поддержки она будет ниже всего лишь на 5-10%.

Если мы будем рассматривать, что входит в нашу «желтую корзину», то обнаружим, что львиная доля бюджета тратится на субсидирование ставок по процентным ставкам привлекаемых кредитов. Мы не закладываем субсидирование в себестоимость, а даем конкурентоспособность по ставкам, всего лишь на всего выравнивая условия по доступу к финансам.
При этом обсчитываем эти деньги в «желтой корзине» как поддержку АПК. Т.е. грубо говоря, если наша ставка средняя составляет 12-15%, а в ЕС, США – 2-5%, то разница между ними с учетом уровня поддержки и является нашей субсидией. Это наш фундамент, на котором базируется поддержка отрасли, получается, что фактически мы финансируем инструмент кредитования из госбюджета, обеспечивая его более-менее равную доступность по отношению к конкурентам, которые субсидируют тело затрат.

Основа их фундамента – погектарные выплаты, выплаты на голову КРС – то, что ложится в себестоимость производимой ими продукции. Мы не можем заложить наши инструменты поддержки в себестоимость отечественной продукции, понижая ее, мы делаем более приемлемыми условия по обслуживанию кредитной массы. Поэтому наша продукция в ВТО рискует быть неконкурентоспособной. И в этом главная проблема – благодаря условиям ВТО нам трудно будет повысить конкурентоспособность российской сельхозпродукции, при этом ее за наш счет резко поднимут конкуренты – особенно в животноводстве.

Последние два года ряд российских животноводческих компаний пытаются выйти на рынки Евросоюза. Существуют инструменты аттестации производственных предприятий для доступа на рынок ЕС, заявки от наших компаний поданы — но ни одно предприятие так и не получило доступа на европейский рынок. И ВТО эту проблему никак не решает.
ВТО сформировано по клубному принципу, поэтому некоторые страны-участники имеют право на объемные льготы, которые не имеем мы. Так, ЕС повышает на внешних рынках сбыта (в том числе и на российском) конкурентоспособность своей продукции за счет экспортных субсидий, а нам такое право не дано. Фактически ВТО не обеспечивает расширения доступа российской продукции на внешние рынки.

Сильно озабочены ситуацией рисоводы: защищающая отрасль пошлина, которая к последнему времени достигла уровня 120 евро за тонну, будет снижена почти в три раза, до 45 евро. К нам хлынет более дешевый и менее качественный рис. Отрасли, которая благодаря защите выросла с 300 тысяч тонн риса в год до 1,2 миллиона (урожай этого года) и покрыла полностью свои внутренние потребности в круглозерном рисе плюс даже начала что-то экспортировать, может пойти на спад. Государству понадобится включаться в решение социальных проблем полумиллиона жителей Краснодарского края, которые живут на землях, не приспособленных ни для чего, кроме риса. Что касается остальных зерновых культур, то никаких выгод по поставкам их на мировой рынок членство в ВТО нам не дает. Единственная гипотетическая возможность, о которой можно говорить, это, будучи уже членом ВТО, поднять вопрос об упразднении европейских квот на пшеницу Черноморского региона (в рамках этих квот мы вынуждены конкурировать с Казахстаном и Украиной) и введении для нас отдельной квоты, как это сделано для Канады. Впрочем, Евросоюз может и не пойти на это.

— Какие плюсы может получить Россия от вступления в ВТО?

— Несмотря на весь негатив, плюсы от присоединения к ВТО есть. Самый большой заключается в том, что жизнь в ВТО заставит наше государство повысить эффективность поддержки отрасли.

Дело в том, что деньги, которые сейчас направляются на поддержку в сектор, расходуются крайне нерационально – мы не повышаем конкурентоспособность, эффективность производства, его технологичность, производительность труда. Это важнейшие целевые показатели, которые сегодня не обеспечиваются. Ведь сегодня мы фактически кормим банки, а не повышаем производство. ВТО заставит нас пересмотреть аграрную политики и поменять приоритеты, мы неизбежно упремся в «желтую корзину» и будем вынуждены перекладывать часть инструментов поддержки в «зеленую». Для примера, можно поддерживать рынок через интервенции – и это «желтая корзина», которая будет сокращаться, а можно – за счет программ повышения внутреннего спроса, через программу социальных талонов, помощи малоимущим и тд: эффект в рынке одинаковый – поддержка цен, но это уже «зеленая корзина». Это может сделать правительство страны, уже находясь в ВТО.

Еще один плюс – возможность влиять на общие правила игры в ВТО. Это очень серьезный плюс и сбрасывать со счетов его не стоит. Будучи членами организации, мы можем попытаться выровнять наши конкурентные условия с зарубежными производителями не через повышение своей конкурентоспособности, а через ее снижение у конкурентов. Это может стать решением вопроса экспортных субсидий: раз они запрещены для России, давайте всем странам-участникам ВТО их запретим — и проблема исчезнет.

— Насколько соответствуют реальности утверждения о том, что ВТО «раздавит» мелкого сельхозпроизводителя?

— Конечно, многие личные подсобные хозяйства «лягут», но я не считаю это минусом, это для нашей экономики небольшой, но плюс. У нас сегодня 40% поголовья свиней находится в частных подсобных хозяйствах. На текущий момент личное подсобное хозяйство – это не просто пара свиней, сальных, которые произведены не технологично — это товар низкого качества, не конкурентоспособный. При этом подсобные частные хозяйства отмечаются во всех отчетах, как отдельный сектор экономики. Это что за производственный сектор, который не платит налогов, сидит на ворованном зерне, никак не регулируется, но на который идет господдержка из бюджета? В нем нет эффективности производства, получить конкурентоспособную продукцию в этом секторе невозможно. О какой конкурентоспособности в среде, снижении себестоимости и борьбе за эффективность можно говорить, если конверсия на один килограмм живого веса в подсобном хозяйстве составляет 8 кг кормов, какова же тогда себестоимость этой свинины? При этом в промышленном производстве свинины мы имеем конверсию 3 кг кормов на каждый килограмм веса. И мы рассматриваем частное подсобное хозяйство как производственный сектор экономики? И если ВТО его уничтожит, то мы придем от бардака к нормальной промышленной машине производства.

— Вы говорите о том, что нам предстоит учиться жизни в ВТО, насколько суровой будет эта школа?

— Все зависит от того, насколько тщательно мы подготовимся к ВТО. Конечно, всегда лучше учиться на чужих ошибках, но как показывает практика, это мало у кого в России получается, значит придется на своих и школа будет жесткой.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.