Дмитрий Прянишников: памяти русского ученого-агрохимика


Д. Н. Прянишников — выдающийся агрохимик, биохимик и физиолог растений. Автор теории обмена азотистых соединений в растительном организме, учения о минеральном питании растений и применении удобрений родился в г. Кяхте Иркутской губернии (ныне Бурятия) 6 ноября 1865 г.

Среднее образование Дмитрий получил в Иркутской гимназии, окончив ее с золотой медалью в 1883 г. В том же году он поступил в Московский университет. Юноша много работал в химической лаборатории университета. Его способности к исследованиям обратили на себя внимание профессора Марковникова, предложившего Дмитрию Николаевичу остаться при его кафедре и работать в области химии.

Окончив университет в 1887 г. Прянишников поступил на третий курс Петровской академии. В 1889 г. он принял участие в проведении полевых и вегетационных опытов с минеральными удобрениями под сахарную свеклу в Боринской экономии Воронежской области. Результаты этих исследований легли в основу первой печатной работы в «Известиях академии».

Весной 1892 г. Петровская академия командирует его на два года за границу для ознакомления с работами ведущих агрохимиков того времени. Экспериментальную работу он вел в лабораториях А. Коха (Геттинген), Ж. Дюкло (Пастеровский институт в Париже) и Э. Шульце (Цюрих). У Шульце Дмитрий Николаевич начал исследования в области превращения белковых веществ в растениях, сделавшие его имя известным.

В то время аспарагин считался первичным продуктом распада белка. Прянишников выдвинул новую гипотезу, согласно которой аспарагин в организме синтезируется из аммиака, образующегося при распаде белка. Синтез аспарагина в растениях – это способ связывания и обезвреживания аммиака, утверждал Прянишников, т.к. его накопление в растительных тканях приводит к отравлению. Многие годы Прянишников продолжал разрабатывать свою теорию, проводя новые опыты. Эта теория, имевшая в то время принципиальное значение, сначала была встречена в штыки, поддержал Прянишникова только К.А. Тимирязев. Лишь много лет спустя, правоту ученого признали другие видные биохимики и физиологи растений.

В конце 1894 г., к моменту возвращения Прянишникова домой, Петровская академия была закрыта, и Дмитрий Николаевич принял предложение занять кафедру частного земледелия во вновь созданном Московском сельскохозяйственном институте, где проработал затем более 30 лет. Здесь он читал курсы «Учения об удобрении» и «Частное земледелие (растениеводство)» и одновременно вел исследования в области питания растений.

По воспоминаниям многих современников, Дмитрий Николаевич учась — творил, а исследуя — учил. Он глубоко был убежден в том, что успех преподавателя в высшей школе неразрывно связан с тем, насколько интенсивно он ведет научные исследования в своей области. Ученый не раз повторял слова Н.И. Пирогова, что «научное и без учебного светит и греет, а учебное без научного только блестит».

Начав научную деятельность с изучения азотного обмена растений, Прянишников на протяжении всей своей жизни не изменил этому направлению и вошел в историю отечественной биологической науки как «биограф азота», он «вдохнул жизнь» в азот, который до этого принято было называть «безжизненным элементом». Ему принадлежат знаменитая фраза: «Аммиак — альфа и омега обменных веществ в растении», в основе которой лежит открытие цикла азота в организме высших растений.

Прянишников определил главную задачу агрономической химии как «изучение круговорота веществ в земледелии и выявление тех мер воздействия на химические процессы, протекающие в почве и растении, которые могут повышать урожай или изменять его состав». С этих позиций Дмитрий Николаевич рассматривал применение минеральных и органических удобрений, а также возделывание бобовых культур как биологических фиксаторов атмосферного азота. Анализируя опыт развитых стран, он понимал, что без минеральных удобрений невозможно поднять и стабилизировать урожайность. Целенаправленную и систематическую работу во имя «химизации» земледелия Прянишников вел в течение полстолетия.
Тонкий аналитик, Дмитрий Николаевич был непревзойденным экспериментатором с растениями в водных, песчаных, водно-текучих, почвенных культурах. Питательная смесь Прянишникова до сих пор широко применяется в научных исследованиях.

Сочетать в себе достоинства блестящего теоретика и практика агрохимии Прянишникову позволяло хорошее знание практического земледелия, чему способствовали постоянные научные командировки по стране. Начало им положила двухмесячная поездка по Черноземью России, Закавказью и Средней Азии для изучения местного земледелия еще в 1894, а затем до 1946 их было более 50 — от Хибин до Таджикистана и Закавказья и от западной границы до Забайкалья.
Широта научных интересов, глубокая эрудиция и многоплановость Дмитрия Николаевича как ученого порождали курьезы. Его ученик и многолетний сотрудник И.И. Гунароги вспоминает о поездке во Францию в 1958 г.: «Мне как главе делегации каждый раз приходилось представляться самому и представлять других членов делегации. В подавляющем числе случаев мне было достаточно сказать, что я агрохимик и физиолог, ученик Д.Н. Прянишникова, чтобы нам был оказан самый предупредительный и радушный прием. Французам, как правило, было знакомо имя Прянишникова – советского академика и члена-корреспондента Французской академии наук. Но многие были убеждены, что есть несколько известных ученых Прянишниковых: Прянишников-агроном, Прянишников-агрохимик, Прянишников – физиолог и биохимик, и каждый думал, что он знает труды одного из этих Прянишниковых. После разъяснения, что это один и тот же Дмитрий Прянишников, неизменно следовало: «О! Это – непостижимо: на это способен только русский!»

Будучи человеком энциклопедически образованным, Прянишников много интересовался вопросами экономики сельского хозяйства и промышленности. Из своих частых поездок за границу он почерпнул много нового и старался с пользой, но без слепого копирования применить это на родине, в своих исследованиях.

Где бы он ни был за границей, с каким бы сельскохозяйственным учреждением или просто крестьянским хозяйством ни знакомился, он сейчас же “репродуцировал” свои впечатления в графиках, цифрах: сколько приходится земли на жителя, продуктов на едока, урожая на гектар, каковы продажная цена за пуд, хлебная пошлина.

В Италии, ознакомившись с интенсивным огородничеством на склонах Везувия, он тут же установил, что вулканический пепел обеспечивает растения калием и фосфором. В Дании он подметил, что минеральные удобрения (известь и селитра) являются начальной стадией мелиорации бросовых земель (например — знаменитых вересковых пустошей), что на этой первой операции зиждется неплохой урожай хлеба и клевера, а затем уже на этой основе добавляется навоз, который обеспечивает высокий урожай. В России же в то время было наоборот: навоз использовали повсеместно, а минеральные удобрения считали роскошью.

Сопоставляя тогда наши урожаи с западно-европейскими, Дмитрий Николаевич не боялся грустного признания, что мы отстали в применении минеральных удобрений от многих стран, так, например, Голландия в те годы применяла минеральных удобрений в сотни раз больше на 1 га, нежели Россия. Прянишников уверен, что высокие урожаи требуют высоких норм минеральных удобрений, он публикует это честное признание с целью привлечь внимание к химизации, или, по его первоначальному выражению — химификации земледелия.

Урожайность остается генеральной темой и агрономических исканий Дмитрия Николаевича. Позднее в статье «Роль химии в современном земледелии» он напишет: «Без поднятия урожаев мы обойтись не можем. Прогресс в сельскохозяйственной продукции на Западе был обязан, главным образом, химификации земледелия; последней содействовало крупное развитие химической промышленности, которая стала способной производить громадные количества минеральных удобрений по ценам, выгодным для земледельцев».

Результатом многолетних исследований ученого стало изготовление суперфосфата и преципитата впервые из отечественного сырья в лаборатории Прянишникова. Экспериментальные доказательства Прянишникова и его учеников о том, что азотнокислый аммоний является универсальным азотным удобрением, послужило основанием для создания отечественной химической промышленности по производству аммиачной селитры (начиная с 1929 года). Химические заводы, построенные для нужд земледелия в мирное время, сыграли большую роль для обороны страны в годы Великой Отечественной войны.

Развитие производства калийных удобрений в СССР также связано с его именем, поскольку он организовал исследования местных соликамских калийных солей и впервые выяснил их влияние на урожай растений и агрохимические свойства почв.

Современники отмечали, что Прянишникова как ученого отличают высочайший уровень исследований, способность доводить их до четких практических рекомендаций и государственный подход к решению проблем сельского хозяйства. Сказать лучше, чем он сам сказал об этом, трудно: «Я считаю своей большой удачей, что мне удалось сочетать теоретические исследования с их практическим приложением. Как известно, «нет ничего более важного для практики, как хорошая теория». Мне кажется, мои исследования по азотному обмену в растениях могут служить хорошим доказательством к этому положению».

По инициативе Прянишникова были организованы опытные станции Научного института по удобрениям, и в частности Долгопрудная агрохимическая опытная станция, которую он возглавлял несколько лет. На ней были заложены многолетние опыты с органическими удобрениями, известью и фосфоритом, которые продолжаются и в настоящее время — «севообороты Прянишникова».

Долгопрудная агрохимическая опытная станция
На базе лаборатории Дмитрия Николаевича в 1931 г. организуется Всесоюзный институт удобрений, ныне Всероссийский институт удобрений и агропочвоведения имени Д. Н. Прянишникова (ВИУА) в системе Россельхозакадемии. В течение 17 лет Дмитрий Николаевич руководил лабораторией этого института, продолжая исследования по проблеме минерального питания растений.

В конце тридцатых годов Прянишников выступил с инициативой создания секции агрохимии и химизации земледелия ВАСХНИЛ для координации и обобщения результатов работы научных учреждений страны, которую он и возглавлял до последних дней своей жизни.

В 1935 году Прянишников был избран академиком ВАСХНИЛ. Ему были присуждены Ленинская и Государственная премии, премия им. К. А. Тимирязева. Как крупнейший ученый Прянишников был избран почетным членом многих зарубежных академий, среди которых Французская академия наук, Шведская академия сельскохозяйственных наук, Чехословацкая земледельческая академия, Германская академия естествоиспытателей в Галле, Голландское ботаническое общество и другие.

В многочисленных воспоминаниях учеников Дмитрий Николаевич предстает внешне мягким, но исключительно принципиальным и достаточно смелым человеком. В нем уживались как терпимость и лояльность к чужому мнению, так и стойкость в своих убеждениях, а главное – умение их отстоять.

Мировоззрение ученого рано подверглось испытаниям. Осмелившись оспорить научные постулаты, в 1890-е гг. он в течение многих лет он обвинялся в «модной агитации» минеральных удобрений и оставался в сущности одиночкой, не терявшем веру в будущее России как химической державы.

Серьезные испытания выпали на долю ученого в 30-40 годы. Долгое время серьезными противниками школы Прянишникова были сторонники травопольной системы земледелия во главе с В. Р. Вильямсом. Дмитрий Николаевич никогда не избегал открытой принципиальной дискуссии, выступал аргументированно, основываясь на большом фактическом материале. К сожалению, этот неравный поединок касался не только научных проблем, но и приобрел вскоре политический оттенок. Его следствием явились сломанные судьбы таких близких Дмитрию Николаевичу людей, как А. Г. Дояренко, Н. М. Тулайков, Ш. Р. Цинцадзе и другие, объявленных «врагами народа».

Прянишников открыто выступал против травли ученых, добивался освобождения арестованного по сфальсифицированному обвинению известного ученого Н. И. Вавилова. Прянишников особо выделял Вавилова среди своих многочисленных учеников. Известны слова Прянишникова, приведенные в воспоминаниях Л. П. Бреславец:
«Николай Иванович (Вавилов) — гений, и мы не сознаем этого только потому, что он — наш современник».

Прянишников хлопотал за Вавилова в Академии наук, в правительстве, а в 1942 г. совершил по тем временам беспрецедентно смелый шаг — представил арестованного Вавилова к Сталинской премии.

Критиковал Д. Н. Прянишников и практические нововведения Лысенко (яровизацию, поздние посадки картофеля, посевы клевера без покрова осенью, т. н. вегетативную гибридизацию). При этом, как отмечал ученый, всякого, кто позволял себе усомниться в ценности предложений Лысенко, ждало неминуемое наказание.

Д. Н. Прянишников и после смерти Вавилова не раз протестовал против методов Лысенко. Так, в сентябре 1944 г. он направил в Бюро Отделения биологических наук АН СССР записку, в которой вновь высказал свое отношение к теоретическим положениям и практическим рекомендациям Т. Д. Лысенко.

Но предотвратить разгром генетики Д. Н. Прянишников оказался не в силах. Ему не пришлось стать свидетелем печально известной «разгромной» августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года — Дмитрий Николаевич Прянишников скончался 30 апреля 1943 г. на 83-м году жизни от осложнения после воспаления легких.

Вклад ученого в российскую и мировую науку сложно переоценить — Дмитрий Николаевич в течение многих лет определял и направлял ход развития агрономической химии и развитие научных исследований в этой области. Благодаря теоретическим и прикладным работам Дмитрия Николаевича русская агрохимия получила мировое признание.

Прянишников был редким типом ученого, который в такой полноте соединял воедино химию растений, агрохимию, физиологию растений, растениеводство, земледелие и экономику. Природа одарила его способностью не только воспринять школу своих непосредственных учителей — Марковникова и Густавсона (по химии), Тимирязева (по физиологии), Стебута (по растениеводству), Фортунатова (по экономике), но и соединить их идеи в капитальный фонд, создать основу современной отечественной агрохимии.

Дмитрий Николаевич писал: «Агрономическая химия не есть нечто параллельное с физиологией растений, почвоведением, земледелием, она идет как бы в поперечном направлении, проникая глубоко внутрь этих дисциплин и охватывая в каждой из них все то, что подлежит исследованию, химическими методами; это части того же научного материала, объединенные по иному принципу в особую дисциплину».
Константин Сергеев

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.